обо мне и моем журнале - здесь. Думаю, что будет нелишним для тех, кто сюда забрёл. 

Так получилось, что Интернет доступен круглосуточно, но ЖЖ и личный ящик - только в вечерне-ночное время, поэтому заранее прошу простить, если сразу не отвечаю.
 Приветствую творчество во всех его многочисленных проявлениях. 
Очень высоко ценю редкостные нынче естественность и простоту. К сожалению, это не означает, что обладаю такими качествами в полной мере. 
Люблю друзей, благодаря ЖЖ нашла множество новых - умных, добрых, талантливых, замечательных!-  в том числе и в реале. 
Довольно много времени трачу на работу. 
Вру, конечно. Бывает( 
Чужого не беру никогда. 
Не очень люблю жаловаться на жизнь - все таки мы в ней ненадолго) 
Если хотите что-то спросить-сказать-напомнить - пишите сюда. 
Особенная просьба ко всем, кто хотел бы быть услышанным (и увиденным во взаимных френдах) - дайте знать, хотя бы здесь, идет? Лента не резиновая, увы, но у меня всегда подозрение, что могу пропустить интересное и важное, возможно ОЧЕНЬ интересное и важное). Комменты скрыты.

Ключ повернуть в замке, защелку вниз.
Когда мне снился этот коридор –
Свет редких ламп и хоровод теней,
И дверь в конце – я знала, что за ней
Австралия, неведомый простор.
Как будто выходя из-за кулис

На сцену в яркий свет со всех сторон,
Не видишь ничего, и много раз
Все снилось так, а почему опять
Австралия – мне в жизни не понять
(Как если ключик попадал не в паз),
Но было очевидным, как закон.

Что за порогом? Покажи, открой!
Но лишь глаза открыть, где недосып
Звенел внутри оставшимся взамен –
Всё плыть на свет, вдыхая сырость стен,
Припоминая свойства древних рыб -
Спинным пространство ощущать, рекой

Воспринимая долгие пути…
С тех пор прошло немало. Выходя
В душистый сумрак, нА берег, в загон,
В тираж, на волю, на пустой перрон,
В сад яблоневый, дикий от дождя,
Я точно знаю: то, что впереди –

Австралия.

На корабле

Летим! Туманною чертою
Земля от глаз моих бежит.
Под непривычною стопою
Вскипая белою грядою,
Стихия чуждая дрожит.

Дрожит и сердце, грудь заныла;
Напрасно моря даль светла,
Душа в тот круг уже ступила,
Куда невидимая сила
Ее неволей унесла.

Ей будто чудится заране
Тот день, когда без корабля
Помчусь в воздушном океане
И будет исчезать в тумане
За мной родимая земля.

Уважаемая Ю., несмотря на наше с Вами долгое необщение (увы), привычка следить за снами и тем, что случается после, осталась, надеюсь, навсегда.
Смею сказать, что сны - это почти стихи, а в ряде случаев это вообще одно и то же. Взять хотя бы концовку – никогда не знаешь, чем там дело закончится. Вот, к примеру, последнее:

Я – в роли представителя покупающей конторы (есть над чем повеселицца, поскольку мне мне приходилось быть только по другую сторону баррикад, то есть исключительно sales, не к ночи будут помянуты). Продавец, какая-то мелкая гостиничная фирмочка (привет предыдущей работе), не желает отгружать товар, который мы оплатили. Не отгрузим, говорит, т.к. нет договора со специальными приложениями.

Всю большую часть сна я, с телефонными трубками в обеих руках, объясняю тому концу провода, что договора нет ни специального, ни вообще никакого, потому что продажа стандартная, предоплата стопроцентная и мы не госструктура, и, следовательно, отгрузите без всяких…
Тот конец провода предлагает объяснить свою правоту при встрече, я собираюсь в путь и сильно волнуюсь (ого).
Тропинка идет вдоль серой крепостной стены, солнечно, ветрено и трава по оюеим обочинам выгорела от прошедшей жары. Август.

Наконец, дохожу до подворотни – низкой, глубокой арки, но пройти сквозь не так просто – с потолка дует ветер, песок и высохшие листья березы (видно, что именно березы). Жду, когда продует и с опаской выхожу на другую сторону. Крепостной двор пуст, никаких людей, ни животных. Синее небо, солнечный свет, трава и камни. Ничего нового – на перечисленное я могу смотреть часами, а люди мне никогда не были интересней травы и камней, но…должен кто-то появится. И я немного, но все же боюсь.

Снег на краю берега, звон реки.
Если придет волчок, говори, что спишь,
Ни при каких не выдай, побереги
Сон твой-не-сон, или ветер поет у крыш,

Детка, не бойся, волк не ждет у моста,
Нет ничего - призрачен водоем,
Кровь на снегу – сказка, она пуста,
Скоро мы все отсюдова уплывем.

Возле дворцовых окон скрипит фонарь,
Ветром перетираемый до зари
(Красное сердце в белый, густой январь,
В синем морозном воздухе снегири),

Так и стоять у выцветших колоннад,
Обозревая окрестности, как в кино,

…Снится, что ранний вечер и зимний сад,
Вьется белесой вьюги веретено,

И у ступеней стынет, не свой, не гость –
Мертвый привратник, мраморный белый лев,
Мерзнет у далней проруби Волчий Хвост,
Зрит Аполлон голый во тьму дерев,

И, оттолкнув в сон, золотую блажь –
Лодку от берега – до берегов иных –
Спрятать будильник и развернуть пейзаж
Зимних аллей Павловска ледяных.

Где полчища листвы, где зверь сова,
Где флот синичий прочь из рукава,
А из другого – проливные реки
Дождей до неба - темного окна,
Откуда наша местность не видна,
Как если бы закрытая навеки,
Там, там – смотри, смотри – где все цветы
Зажмурили глаза от темноты,
Но птица-дудка ноет о рассвете,
На фазы лун летит небесный сор,
И тот, с ключом, метущий звездный двор,
Всю лисью шапку истрепал о ветер -
Там, далеко, где ночью иногда
Вспорхнет сизарь и вынырнет звезда
Сквозь кружево дубов, где глушь и тишь,
Где скрип дверей и чей-то желтый зрак,
Там, в глубине, где шорохи, где мрак,
Ты разглядишь ли…нет, не разглядишь

03.11, вторник, 19.30: Лито "Рука Москвы" представляет вечер "Буржуазные поэты – годовщине Революции!"
1 отделение (литературное). Выступают участники лито: Илья Леленков, Елена Пестерева, Мария Ватутина, Вячеслав Харченко, Юрий Коньков, Юрий Ракита, Геннадий Каневский, Елена Генерозова.
2 отделение (неформальное). Вечер застольной советской/народной/патриотической песни. Участвуют все присутствующие.
Вход свободный.
Организаторы: Лито "Рука Москвы" и Сеть Интернет-центров "Cafemax".
Все подробности на www.rukomos.ru и www.stihimax.ru.

via rakita

Черная курица зернышко уронила,
Крыльями затмевая луну и звезды.
Спите спокойно, буйные и дебилы,
Переселенцы области коматозной,
Здешним вливаньем теплым, крылом Морфея,
Вовремя утешают ветра и штормы,
Сильно штормит ли? – Рифму ищу на шею,
Но на уколах лучше, почти до нормы.

В комнате дня воздух не глубже метра,
Но не густой – вИдны с твоей постели
В зеркале вод - свежем, кривом от ветра -
Звезд и актиний чуткие иммортели,
Заросли трав донных, плоды на ветках,
Стаи червей и рыбин в соленой юшке…

Выбежать к берегу, клюнуть свою таблетку,
Что выдают на ужин в доброй психушке,
Зря поискать его на сыром просторе –
День ото дня красочней и чудесней
Там, в голове бедной, большой, как море,
Где проросло семя твоей болезни,
Грань между сном и вечером, днем и бредом,
Перьями заметая, последний приступ
Дурочки-жизни выбить. Прослыть поэтом.
Бросить все и вернуться на эту пристань,
Где в горизонт медленно, внутривенно,
Катится день, закрывая замки и вежды –
Прямо туда, где ветер сбивает пену,
Переживая агонию побережья.

ура, новый модем запущен и сеть опять со мною)
вот про Швецию.
Кто не еще не знает, что я фанат Скандинавии, пусть не удивляется восторгам. Ехать пришлось от Москвы по Минке транзитом через Белоруссию в Латгалию, через пару дней - на побережье и паромом до Стокгольма.
Непременно буду еще) Очень красивая страна, много воды и воздуха - того, что люблю


( еще несколько )

В растерянности. Младшая дочь (она пока не завела блогов, поэтому подзамок не требуется) за вечерним чаем задает сакральные вопросы, я, знаете ли, так их боюсь...
Вот, к примеру вчерашний: "Как нравится мальчикам?" Ей 11.
Сама-то я педагог по образованию, преподавала много лет, поэтому совершенно, ну совершенно не понимаю, как на такие вопросы отвечать.
Фиг их знает, этих мальчиков...
Ответить пришлось в нейтральном ключе, мол, если хочешь производить хорошее впечатление на людей, будь проще и люди к тебе потянуца будь веселой и доброй. И всему свое время. Ты красивая.

Осознавая всю ответственность подобного заявления, говорю: я совершенно не знаю, как нравиться мальчикам.

Но пока для некоторых я именно тот человек, который должен все знать.
Как бы вы ответили,а?

Протирай горшки, чаровница, мой полотно –
Бают, на той неделе праздник большой,
Как пойдешь плясать – будет всем хорошо:
Так каблуком в землю, что рыбы лягут на дно.

Ой, смотри, девка, ладно крепи кудель,
Месяца поплавок привяжи к окну:
Чтобы получше видно, дернешь нитку цветну –
Высветлит тебе холодный апрель

Складки на темном фартуке, родинку над губой,
Белизну простыни, тесто в квашне,
Ходики над портретом – пой да паши день - деньской,
То и очнешься к полночи, словно в сне –

В снежную пыль с крыльца посмотришь окрест:
Не идет - не скачет ли к то к теремУ?
Видно, сегодня не до тебя ему,
Занят, или в печали – Бог весть…

Вот и работай так, чтоб дым скакал по трубе,
А пляши эдак – жги, весели народ.
Никому никакого, что в светелку к тебе
Кроме нескорой смерти никто не придет.

Гене Каневскому

Джаз на Тверской. Сухо. Покоя нет.
Трое в раю – саксы и тамбурин,
Город играет, он опять говорит
Зеркало-зеркало, дай поскорей ответ
Плеском витрин,

Блеском летящих в небо, как некий знак
Звуков больших, мама, скажи, может, и нам пора?
Вдоль да по Питерской вновь временной сквозняк -
Там, еще во вчера

Гнутой трубой дергал нервы горнист,
Черные муки зву, затяжной хорал,
Музыку выдыхал, всех замумукал вдрызг,
Вроде как умирал,

Бил барабан больно, был берег бел,
Пел о тебе, пепел стучал в ребро,
Плачьте, Утехи, птенчик наш заболел,
(Еду, уже в метро),

Мама, цветной ветер, покоя нет!
Праздники предстоят городу слез,
Клумбы цветут, кружится голова, у них все время обед,
В командировке босс,

Врут у них отражения – стал седым.
Льют через МКАД музыкой, силясь в строй,
Русла медленных трасс, превращаясь в дым.

Тронешь – а он живой.

Эта стена нехожена, новеньким ходу нет, 
Хоть бы дорога скатертью до горизонта – что ж,
Вот тебе наше божемой, общий такой ответ:
Сдрейфишь или осмелишься – всё не дойдешь,

Много тут пришлых было, видели чернь и знать –
Всяко назад хотело, только примерив тьму,
Триста солдат не в силах Шалтай-Болтая поднять! -
Мыслимое ли дело тебе одному?

И не такое ведали, что же глядишь совой –
Плохо, что ли советуем, или должны рубли?
Экий ты непоседливый, как тяжело с тобой –
Ну так ходу отседова, булками шевели!

Двигай, давай, золотце, знаем – тебе пора
Вдаль выходными-буднями, чтобы шаги легки
Белого тебе в бороду, беса – в оба ребра,
Ветра попутного и золотой в башмаки.

Что там кому отмерено – читано между строк,
Жги замобильным голосом сквозь могильную сеть,
Пой вертикально песенки на перекрестках дорог –
Знаем наверное – больше некуда петь,

Посуху или волнами, вдоль бесконечных, где
Вьётся примета верная, незаживающий шов
Ветками клена - по небу, веслами, по воде –
Старыми лодками ветреных берегов,

Что далеко ли, коротко, мы-то уж как-нибудь
Здесь завсегда-пожалуйста, переберем стократ
Зерна и обещания…или продолжим путь,
Если раздумаешь и повернешь назад.

гигиенна огненная

«Некоторые авторы полагают, что в функции воспроизводительной системы входит одинаково и сохранение точного сходства детей с родителями, и осуществление индивидуальных различий или слабых уклонений в строении. Но тот факт, что уклоняющиеся формы и уродливости встречаются чаще в прирученном, чем в естественном состоянии, а равно и более значительная изменчивость видов, широко распостраненных, в сравнении с видами, имеющими ограниченное распространение, привлдят к заключению, что изменчивость обыкновенно связана с жизненными условиями, которым подвергался вид в течение нескольких поколений.»
И далее:
«Если изменение, хотя бы в слабой мере, полезно обладающему им организму, то мы не в состоянии сказать, в какой мере мы должны его приписать действию естественного отбора и в какой мере воздействию жизненных условий. Так, меховщикам хорошо известен факт, что чем севернее обитает животное того же вида, тем гуще и лучше его мех, но кто сумел бы сказать, насколько этот факт зависит от того, что теплее одетые особи, как более благоприятствуемые, сохранялись предпочтительнее перед другими в течение нескольких поколений, и насколько – от непосредственного воздействия сурового климата, так как, повидимому, климат действительно оказывает непосредственное действие на мех наших домашних четвероногих.»

Чарлз Дарвин, "Происхождение видов", гл.5 «Законы изменчивости»

Ага, те, «некоторые авторы», конечно же правы, но назвать эту мысль близорукой еле поворачивается язык – так близко Дарвин в своей работе стоит к основам того, без чего не может быть эволюционного процесса – основам наследственности, ее законов, открытых позже и подтвердивших через энное время его блестящую теорию.
Чем больше его читаешь, тем прочней проникаешься симпатией – этот веселый, живой, остроумный, исключительно внимательный, гибкий и одновременно принципиальный человек, у которого ум, сердце – все было на месте – как бы он был рад тому, что некоторая часть теории мироздания приобрела, наконец, стройность.

Зеленым – дом, гудящий, как река.
Как люди вдалеке, как бы цветы
Они сквозь землю проросли сюды
Корявыми руками, где рука
Не в силах удержать свои плоды.

Медовым – воздух, сладкий до небес.
Все яблоки в траве, душистый тлен,
Расбросанные ветром у колен
Деревьев – спят, и рукотоворный лес
Шумит слова про ветры перемен,

Или – постой – времен? Там, на краю,
Сквозь ветви рвется ливень, гаснет свет,
Поет пространство песенку свою,
Что всё умрёт, а нас и вовсе нет
Средь этих декораций…вот оно –

Меж небом и землей блестящий луч
Смыкает водяное полотно
Холодных струй - я силюсь сквозь окно
Найти недостающее звено,
Но малый мой голландец нелетуч,

И горизонт - там бой морской завис,
Эскадры туч, галерный черный щит,
Е2D3, ты ранен? Я убит –
И выстрел яблок, падающих вниз,

И дробь дождя. Нож водный отсечёт
От сумерек в кругу древесных стад,
От всех зеркал, всех птиц наперечёт,
Ленивых мыслей вслух и диких пчёл,
Звенящих у виска про старый сад.

1. Ближе к вечеру вчера, в толпе, среди шума и пыли улицы Новослободской, сверкнув розовыми крыльями, села мне на руку огромная салатовая саранча. К чему сие?

2. Все как в анекдоте - в местном магазинчике кассирша спрашивает у N: "не посмотрите ли мелочь?" "Ну...показывайте" - лениво отвечает N. Кассирша, кажется, рассердилась.

3. Второй раз за два дня встречаю Романа Германовича, невесть куда спешащего. Получил студенческий билет, а "папа уехал в Коктебель"...как должно быть хорошо там сейчас - море, теплынь, выцветшая от жары трава, виноград. Гера, Маша и др. - я, между прочим, даже немножко грущу, что не поехала, да!
Френдлента отустела...

решилась набраться храбрости, как дарагой френд bojkot
и спросить уважаемую аудиторию: где можно купить в Москве
штаны покроя кюлоты брюки? Дело тут в размере, он 42 (сорок два), рост от горшка два вершка 160 см.
"Таких размеров не бывает" - вот што я слышу чаще всего от продавцов. Летом меня спасает детский отдел Бенеттона, что на Пушкинской, но у детей...хм, немного другое строение тела. Джинсы тоже подойдут.
Кто поможет, тому тыща миллион до неба букет цветов, какие любите, а также всяческие благодарности гарантированы!

1.
Вот-вот оно появится. Рука
Еще дрожит пока отходят воды.
Отдельное, но часть твоей природы,
И, скажем правду, вряд ли на века –

Урезывает степени свободы
Часов и дней бегущая строка,
И корчит в белизне черновика
Ребенка слов, пустившегося в роды,

Но утру разожми кулак и птиц
Всех выпусти в моря, а рыб – на ветер,
Так напиши, как веришь. Вне границ

Цветут цветы и вырастают дети.
Не жизни ровный шум, но шум страниц.
Единственное «но» на этом свете)

2.
И юность в складках губ твоих – взаймы.
Не удивит, благодарю покорно,
Ни молодой стояк, ни чай в уборной –
Мала кольчужка и ведем не мы.

Здесь, в зрелости, что в комнате просторной.
Мне, сидя на коленях у зимы
Джинса и рюкзаки твоей тюрьмы
Все кажутся ненужной униформой,

Полно других по этой самой части.
Немыслимо выменивать ферзя
На пешку и коня, обрывки страсти,

Но взгляд мой – вор - нечаянно скользя
Оценивает ширину запястий,
Как сладко думать…и нельзя. Нельзя.

3.
Свет меркнет на плечах холмов. Зимой
Серебряный мороз растит по стеклам
Цветы и местных птиц, резцом поблеклым
Граня кристаллы влаги дождевой.

Ни свежий шум листвы, ни птичьи вопли
Не потревожат царство сна. Укрой
Снегами землю, ветер успокой –
Здесь словно бы все умерло, умолкло,

Но сердца очагу покоя нет:
Свеча златая, маленькое знамя –
Не смогут погасить ни тени бед,

Ни звездные пространства между нами –
Горит моя любовь. Сто тысяч лет
Не в силах погасить я это пламя.

Да, где-то примерно в этих числах. Но узнать спустя недели две – позвонила мама, был чудесный вечер, праздничный, первосентябрьский, длинный, когда так много куплено сладкого к вечернему чаю…Она сказала, что тебя больше нет. Ответить «поняла» было трудно, а потом уже невозможно было говорить. Я повесила трубку.

Ты пришла к нам в восьмом, в маленьких поселковый школах всегда такая новость, если кто новенький. И как раз тот возраст, когда на внешность уже обращаешь внимание: тонкая талия, а задница низкая, волнистые волосы цвета бледной ржавчины, грубые руки, темные глаза и ресницы - так необычно, верхние и нижние одной длины. Эмоциональная наружность, даже романтическая. Чуть позже, наблюдая, как мужчины, стар, и млад, вычисляют тебя в любой толпе - метро, студенческие общаги, улицы – я дивилась этой твоей способности и завидовала, и не понимала. Что может девочка знать о любви? Ничего.

Твоя мать меня переносила плохо, но вдруг стали общаться, чуть позже – дружить, болтая без умолку про все на свете, и обсуждению разных разностей не было конца – наряды, парни, училки, любовь, литература, рок (как раз тогда русский рок достигал своей единственной и неповторимой вершины), и – вы, конечно все знаете - так дружить можно лишь в ранней юности, до того светло и преданно, что думать, и додумывать, и вспоминать хватит на всю длину этой стороны ленты.

И мне не удавалось прекратить внутренний диалог все те годы, когда мы уже перестали общаться и жили своё. Поди ж ты, не затухала уверенность, что, вот встретимся, и простим друг друга, и наговоримся, обсудив – ну да, все то же – наряды, давно выросших мальчиков, любовь, литературу…
Вроде бы твой отец тоже умер молодым от рака мозга – я извлекла эту подробность из собственной памяти только для того, чтобы хоть как-то примирить чудовищное несоответствие того, что случилось с моими понятиями о мире и пространстве. Может и придумала, не у кого уточнить.

Из моей жизни, конечно, уже уходили люди, но никогда я не ощущала такой горькой несправедливости смерти. И вот какая штука – я была уверена, что встречу тебя. Каждая, кто лишь отдаленно напоминал – пропорции рук, волосы - тициановское золото, тембр голоса – заставляли меня обернуться, остановиться в любой сумасшедшей толпе – ты?

И я знаю, что тебя нет, тебя никогда не встретить, но все, кто похож, на сотую долю секунды заставляют замирать мое сердце. Отчего так?
Когда мы встретимся там – я буду каргой в старческой гречке, а ты навсегда молодой и красивой – тогда я также замру на миг, а уж потом и простим друг друга, и обсудим, и наговоримся.